Калянский одержим желанием установить дома кондиционер. А я мыслю более приземлённо и всё ещё хочу для начала обзавестись шкафом и духовкой.
Калянский говорит:
— Ну зачем нам духовка? Мы же почти не готовим!
— Ах так? — оскорбляюсь я. — Если кто-то из нас не готовит, это не значит, что мы оба этого не делаем! Как же моя коронная буженина? Курица с апельсинами? Домашние торты?
— Торты? — переспрашивает Калянский.
— Торты, торты, — говорю я. — Такие круглые штуки из бисквита. С прослойкой из крема. Забыл, что такие бывают? Это потому что у нас духовки нет!…

— Ну слон, — убеждает меня Калянский. — Кондиционер — очень полезная штука. Летом он охлаждает. А зимой согревает.
— Мне, например, зимой не холодно, — говорю я оборонительно.
— Ну раз так, то и зимние вещи тебе не нужны. А соответственно, и шкаф!
— Тебе тоже зимние вещи не нужны будут, — говорю я. — Ты к зиме сгинешь от голода уже. Мы же почти не готовим!

---

Посмотрела три новых серии Футурамы. Странное впечатление. Будто бы не Футурама, а дрянной фанфик, и писали его подростки. Сюжеты слеплены кое-как, герои ведут себя неестественно и нелогично, больше половины шуток — жопные. Лила тупая пизда. Фрай вызывает отвращение, Бендер — неловкость. Ощущение, что пришли новые сценаристы, сериал не смотрели, а о характерах героев узнали, бегло проглядев статью в википедии.

И книги в последнее время читать совершенно не могу. Кажется, что всё достойное прочтения я уже прочла в юности, а то, что осталось — сплошь говно, примитив или мудянка. Открою порой какую-нибудь модную книгу, дочитаю до третьей страницы, и всё уже понятно. Язык автора либо беден до междометий (примитив), либо не продраться (мудянка). Сюжет либо надуман, либо накручен. Герои плоские и косноязычные. Переводные авторы много теряют, не получив хорошего перевода, русскоязычные авторы теряют ещё больше, не получив хорошего образования и воспитания. Есть, правда, симпатичные рассказчики, но хотелось бы почитать толстую, увлекательную и умную книгу. Где взять?

Собой я тоже недовольна. Вдруг выяснилось, что не только моя нога выросла за год на размер, но и я сама — на пять сантиметров. На пять сантиметров! Мне двадцать шесть, а я всё ещё расту. Вдруг я никогда не остановлюсь? Так и буду расти, пока не смогу есть кокосы прямо с пальмы.

В общем, я брюзжу и считаю часы до отпуска. До отпуска осталось 32 рабочих часа.

---

Вовремя не заправила в машине кондиционер, и теперь чувствую себя Емелей. Только будто бы еду не на печи, а внутри неё.

---

Мы ходили в литовское посольство. Там вежливо, культурно, строгая очередь, все по записи, двигаются быстро. А ведь ещё несколько лет назад такого не было. Однажды, например, Таня пришла в институт с чётким рисунком чугунного ограждения на лице. Вопреки (а во многом, я думаю, — благодаря) правилу, по которому литовские граждане в посольстве обслуживались вне очереди. Она подпрыгивала и кричала:
— Пропустите! Я здесь стояла! У меня литовский паспорт!… Пропустите! Пожалуйста…
Потом толпа прижала Таню к ограждению, и ещё час она не могла пошевелиться. Но в целом была рада и этому. Говорила: а могли ведь паспорт куда-нибудь засунуть!

Ещё в нашей группе училась девочка из Латвии. Ректор никак не мог запомнить её имени (Люда) и, встречая в коридоре, кричал:
— О! Лайма! Как дела, Лайма?
Потом Люда родила сынишку, и ректор изменил приветствие:
— О! Лайма! Как там Раймонд, Лайма?…

---

Маме трудно объяснить, что я стараюсь придерживаться здорового питания.
Здоровое питание для мамы — это когда доча от пуза наелась пирожков и едва дышит.

---

Мы трепетно любим этот клип и с удовольствием демонстрируем его гостям. Насладитесь и вы:



Кто-то, наверное, вспомнит, как с девочкой под эту песню танцевал. Девяностые такие девяностые.

---

Я всегда напрягаюсь, если слышу что-нибудь вроде «Я завидую ему белой завистью».

Зависть — плохое, негодное чувство. Она не бывает белой. Про белую зависть говорят, когда язык не поворачивается произнести «Я им восхищаюсь», или «Я его уважаю», или «Хотел бы я уметь так петь (рисовать, танцевать, строить, считать в уме)!».

Надо учиться не говорить, не думать и не чувствовать плохого. Зависть не стимулирует, не гонит вперёд, не побуждает к открытиям и свершениям, как это делают восхищение, вдохновение, честолюбие, дух соперничества. Вместо того, чтобы завидовать, нужно иметь силу и великодушие признавать достоинства других.

Это маленький, но очень важный шаг к тому, чтобы сделать собственную жизнь проще и радостнее.

---

На обложке путеводителя «Автостопом по Галактике», как мы помним, крупными буквами было написано «НЕ ПАНИКУЙ».
Если бы когда-нибудь выпустили путеводитель по жизни для женщин, на его обложке стоило бы написать «НЕ ДРАМАТИЗИРУЙ».

---

Ксене звонил клиент. Трубку подняла секретарша. Он сказал:
— Переключите меня на Ксению, пожалуйста.
— Как вас представить? — спросила секретарша.
— Представьте меня… — клиент задумался, — представьте меня на коне. И в доспехах!

---

Интересно, а как делят расходы люди, которые живут вместе, но не ведут общий бюджет? Например, друзья или соседи. С личными тратами всё понятно, а как обстоит дело с бытовыми нуждами и расходами на еду? С одной стороны, глупо, например, сварить кастрюлю борща и точить его в одно лицо, не делясь с соседом. А с другой — если один хозяйственный, а другой не очень, не получится ли так, что первый всё время кормит второго? Как избежать споров из-за неравных трат?

Когда один зарабатывает больше другого — справедливо ли, чтобы он больше тратил? Едят ведь оба одинаково. И насколько этично тому, кто больше зарабатывает, часто покупать дорогие лакомства? Или что делать, если один регулярно покупает дорогую и хорошую бытовую химию, а у второго не хватает на это денег? Как решаются подобные вопросы?

Можно ли безболезненно вести раздельный бюджет? Как вы думаете?

---

Мы смотрели «Загадочную историю Бенджамина Баттона», и Калянский возмущался:
— Тоже мне, «Загадочная история Бенджамина Баттона»! Что тут загадочного-то? Пил и ебался с младых ногтей! Да у меня Черника такой же был. Только родился молодым…

---

В детстве было так славно, когда отключали свет. Можно было собраться всей семьёй, поиграть с родителями в города. Пахло свечкой. Было хорошо и весело.
А теперь? Вчера выключили свет, а у меня единственная мысль: бля, холодильник потечёт.

---

Я думаю, большая любовь начинается не тогда, когда ты готова всё отдать и ринуться в пропасть, лишь бы быть вместе с любимым. А тогда, когда понимаешь вдруг, что вот этот человек, который с тобой рядом — он и есть твоя семья. И ты теперь можешь многое себе позволить, например, не краситься, не быть ежесекундно сексуальной, не казаться умной, дурачиться, выглядеть нелепо, ходить в пижаме, есть чеснок, не заниматься только общими делами, но своими собственными и так далее. А с другой стороны, многое ты больше не можешь себе позволить. Например, быть равнодушной, закатывать истерики, пренебрегать чувствами другого, раздражаться из-за его привычек, быть бескомпромиссной, мелочной, заботиться только о себе.

Это какие-то скучные, обычные слова — «доверие», «терпение», «уважение». Их ни в стихотворение не приткнуть, ни в песню. Но в итоге именно они оказываются главными. «Я тебе доверяю», «я тебя прощаю», «я не сомневаюсь в тебе».

Такая она и есть, настоящая любовь: когда каждый день с тобой рядом твой самый большой, самый лучший на свете друг.

---

Человеку, счастливому в личной жизни, жизнь общественная никуда не впёрлась в общем-то. Поэтому я всегда немного сочувствую людям с активной гражданской позицией.

---

Калянский хотел вместо финалгона намазать меня суперклеем из похожего тюбика!

---

На пешеходном переходе Калянский закричал:
— Э! Тормози! Тёлочка пиздячит!
А потом встревоженно спросил:
— Тебе не кажется, что мы задохуя ругаемся?
— Ругаемся? — удивляюсь я. — С каких это пор «тёлочка» считается ругательством?
— Да «тёлочка»-то ладно, — вздыхает Калянский. — А вот за «пиздячит» я бы побеспокоился…

---

Мы вчера ходили на бокс. (Специальный девочковый бокс, где никто никого не пиздит). Там инструктор такая тоненькая-тоненькая. Не костлявая, а просто изящная. Ни капли жира. Везде мышцы-мышцы-мышцы. Алёна смотрит на неё с благоговением, а я говорю:
— Ну ты же понимаешь, что это комплекция такая. И много лет упорной работы. Очень много. Десять лет по пять часов спорта в день!
Алёна спрашивает:
— Да? А что мы делали эти десять лет, интересно?
И тут же сама отвечает:
— Ели.

---

Нас с Калянским пригласили в поход. То есть как — «в поход». Калянский объяснил, что имеется в виду поездка на комфортабельную турбазу с баней, бильярдом и теннисным столом. Никаких дачников в электричке, еловых полянок и тушёнки. Рыбалка на просторе. Организованные купания. Лужайки для бадминтона. В общем, всё по-взрослому. Даже не поход, а отдых прямо.

Это совсем не тот поход, в которые мы ходили раньше. Раньше как было? Ты собираешься, упаковываешь рюкзак. Кладёшь туда свитер, нож, открывашку, спички, соль, верёвку, бинт и лейкопластырь. Туалетную бумагу и бутылку водки. Солнцезащитный крем. Купальник. Берёшь чашку, ложку, жестяную миску, запасную майку, носки, полотенце и небольшой топорик, чтобы помогать рубить дрова. Также складываешь книжку, чтобы читать в минуты покоя, и фотоаппарат, чтобы снимать счастливые лица друзей. Потом ты думаешь, что идти далеко, а рюкзак тяжёлый, и выкладываешь свитер, нож, открывашку, соль, бинт и туалетную бумагу. Свитер тебе не нужен — прогноз погоды обещает жару на неделю. Нож, соль и туалетную бумагу наверняка возьмёт кто-нибудь другой. Открывашку брать незачем — консервы можно вскрыть ножом. Бинт тебе не пригодится — наверняка никто серьёзно не поранится, а к мелким царапинам можно приложить подорожник.

В приподнятом настроении ты выходишь из дома.

---

Мы с Калянским разошлись во взглядах на литературу.

Он считает, что хорошая книга — эта та, из которой можно вынести что-либо для ума. Что-нибудь полезное. Или поучительное. (К примеру, он восторженно отзывался о Бакли: «Обязательно прочти! Я ещё только на середине «Флоренс Аравийской», а уже написал тридцать вопросов в чгк!»).
Его любимые авторы — Бакли, О'Генри, Ильф и Петров.

А я считаю, что хорошая книга — это та, из которой можно вынести что-либо для души. Которая заставляет тебя сопереживать, удивляться, ждать новой главы. Я думаю, что удовольствие от книги сравнимо с удовольствием от вкусного обеда — наслаждение не сытостью, но каждым кусочком блюда.
Мои любимые авторы — Пратчетт, Гейман, Довлатов.

@темы: духовность, книги

---

Калянский до сих пор мечтает забить гвоздь в голову учительнице, которая заставила его в пятом классе прочесть «Репортаж с петлёй на шее». А я — библиотекарше, которая уговорила меня взять «Белый Бим Чёрное ухо». Может быть, других детей эта книга может всего лишь побудить к состраданию, но в моей душе она оставила только кошмарную, непроглядную чёрную дыру (и я до сих пор боюсь в неё заглядывать).

А какие книги никогда не прочитали бы вы, будь у вас такая возможность?